859d7931     

Павлов Сергей Иванович - Корона Солнца



СЕРГЕЙ ПАВЛОВ
КОРОНА СОЛНЦА
ВМЕСТО ПРОЛОГА
«Весна не придет, если дети не будут рисовать солнце...» Не помню, где и когда я слышал эти слова, но они почему-то крепко врезались в память.
Круг, нарисованный неопытной детской ручонкой, и бегущие во все стороны лучики... Конечно, это оно — ласковое, доброе, привычное солнышко, свет и тепло нашего чудесного мира.
Мне довелось увидеть Солнце другим.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРИЗРАКОВ
Хорст отказался!.. Всякая новость на нашей меркурианской базе распространяется с быстротой молнии. Но эта расползлась среди людей медленно и тяжело, как туман.

Сначала я не поверил, но мне достаточно было увидеть самого Хорста, чтобы убедиться: да, это так, он отказался...
Всякая новость на нашей базе вызывала шумное эхо дискуссий, споров, противоречивых мнений. Эта новость тоже вызвала эхо. Непривычное эхо — молчание.
«Чертяка» вполне оправдывал свое нелепое прозвище: пол под ногами ходил ходуном, то и дело ощущались сильные толчки. Молодой вулкан сравнительно недавно появился в окрестностях Желтого Плато, где были разбросаны бронированные корпуса нашей научно-исследовательской станции «Меркурий-5», и его неугомонная деятельность привела к тому, что этот удобный, прочно обжитый район оказался под угрозой. «Землетрясения» на Меркурии вообще дело нередкое — планета утыкана вулканами, как еж иглами, и мы привыкли к толчкам и колебаниям так же, как моряки привыкают к морской качке.

Но жить и работать у самого жерла разбушевавшегося гиганта не очень уютно. Правда, специальная группа меркуриологов разработала проект ликвидации опасного очага при помощи ядерного взрыва, но осуществление этого проекта почему-то затянулось, и «Чертяка» продолжает свирепствовать в полную силу. Ноги привычно ощущают толчки...
Толчки становятся резче и чаще. Резче и чаще стучит мое сердце. Пытаюсь подавить в себе состояние нервной напряженности и не могу. Через каких-нибудь полчаса мне предстоит встреча с начальником нашей базы
Гориным. Он должен понять мою просьбу, должен понять, что мне совершенно необходимо взяться за то, от чего отказался Хорст. А если не поймет?..
Сильный толчок. Н-да, поведение «Чертяки» выходит за рамки приличия. В боковых галереях гаснет свет, и на платформе сразу становится сумрачно и неуютно.

Для большей устойчивости я шире расставил ноги и чуть подался вперед. Не прозевать бы свободного кресла: во второй половине «дня» скорость движения на пневматической дороге удваивалась, а время остановки движущихся кресел сокращалось до трех секунд. Наконец из-за поворота показался зеленый огонек, и кресло, блеснув стеклом ветрового щитка, останавливается у края платформы.
Двухкилометровый путь по туннелю я преодолел за минуту. Многим на нашей базе чрезвычайно нравилась сумасшедшая езда на пневмокреслах. Я тоже не был исключением, но так же, как и все, предпочитал скрывать эту слабость.
Все-таки несолидно...
Вестибюль главного корпуса встретил меня ревом громкоговорителей и суматохой:
— Внимание! Группа Волкова — на вылет, глаер семнадцатый. Группа
Клемона — глаер десятый. Пронин, Ларсен, Петренко — готовьте глаер резервный! Повторяю!..
На стенах тревожно вспыхивают титры звуковых команд. Двери скафандрового отсека распахнуты настежь, люди бегом спешат туда и обратно, некоторые на ходу опускают лицевые стекла шлемов; через открытые люки глаерных ангаров доносится гул зарядных установок. Кто-то на бегу резко задевает меня плечом.
— Пардон, месье! Пень, стал на дороге...
— А вы не слишком учтивы!
Сорель —



Назад