859d7931     

Павлов Н Ф - Ятаган



Н. Ф. Павлов
ЯТАГАН
повесть
"II avoit a la main une esp&e de vilain
coutelas..."
"Un ataghan?.." dit Chateaufort qui
aimoit la couleur locale.
"Un ataghan", reprit Darcy avec un
sourire d'approbatlon.
La double miprise
("В руках у него был какой-то скверный тесак..."
"Ятаган?.." - перебил его Шатофор, любивший
местный колорит.
"Ятаган", - продолжал Дарси, одобрительно улыбнув
шись.
Мериме. "Двойная ошибка")
О, как шел к нему кавалерийский мундир!.. как весело,
как живо, как ребячески вертелся он перед зеркалом!.. как
ловко перехватывал по нескольку раз свою шляпу, над
которой раскидывались, свертывались, дрожали чистые,
уклончивые ветви белого пера!.. То резво бросал он ее род
левую руку, то важно опускал к правому колену, принимая
степенное положение, прищуривая глаза и стараясь сгорбить
немного прямизну своего стана. С какою ногой ложились его
благородные пальцы на черный миниатюрный ус, где юные
волосы, недавно пробившись на свет, были ярки цветом, как
вороненая сталь. Этот ус не походил на густой, суровый,
беспорядочный, висячий ус закоренелого солдата, этот ус
не закоптел еще в дыму сражений, не вымок в лагерной
чаше. От него не задрожал бы неприятель, не обомлел бы
жид, не заплакала бы беззащитная сирота, не забегал бы
опрометью полоумный трактирщик и не притих бы ревнивый
муж. Это был ус не для бивак, не для батарей, а для
гостиной, для женщины, для того только, чтоб оттенить
румянец губ и белизну зубов, чтоб придать лицу рыцарскую
прелесть, напомнить какой-нибудь романс, поединок,
странствующую любовь, а не северного богатыря. Как
приятно рисовались шелковистые ресницы юноши, когда он
опускал довольный взгляд на свои новые эполеты! Хотя
тогда не было еще эполет кованых, металлических, пре
красных, но зато не было и звездочек, губительных для че
столюбия корнета, которого душа рвется в ротмистры. По
тому-то, может быть, он посматривал на свои плечи с осо
бенным удовольствием. Часовая цепочка моталась на его кра
сивой груди, горели пуговицы, блестел темляк, все было,
говоря попросту, с иголочки, - и его гибкие, стройные
члены, его движения дышали искренней радостью. Он мог уже
обедать у Андриё, промчаться в коляске, явиться с лорне
том в театр и блеснуть на Невском проспекте. Он не станет
уже высматривать издалека, не идет ли полковник, не едет
ли генерал, и если возле него мелькнут живые глаза,
локон, ниспадающий шарф, - он не будет уже погружен в
думу о беспокойном слове: пальцы по швам. Часто
пристукивал он нога об ногу, и его шпоры звенели, и
необыкновенно одушевлялся его острый взор, как будто
заранее он тешился мыслию, что эти звуки отдадутся в
сердце избранной красоты, когда она, облетая с ним
роскошную залу, прильнет к его замирающей руке; как будто
он предчувствовал, что по этим звукам станут отгадывать
его нетерпеливые шаги, как будто думал... но чего не
думает человек, прочитав в приказах, что он уже не юнкер,
а корнет?.. У кого с этим чином не связаны воспоминания
детских восторгов, в которых было так много надежды,
любви, свободы и, что всего лучше, много молодости!..
Единственный чип, младший, четырнадцатый член огромного
семейства, но милее всех своих братьев!.. Придут другие
чины!.. Время и терпение отсчитают их всякому, как
следующее жалованье за жизнь, придет все: и генеральство
и звезды, да не придет молодость корнета!.. Витые эполеты
повиснут на плечах, да не будет уже девственного взора,
чтоб полюбоваться ими... тогда уже другое! тогда уже




Назад