859d7931     

Панасенко Леонид - Надо Зеленеть



Леонид Панасенко
Надо зеленеть...
Он встал, как всегда, бесшумно, чтобы не разбудить жену. Было около
шести по местному времени. В узком осколке слюды, который он прошлым летом
оправил деревом, смутно отразилось его большое нескладное тело. "Будто в
спешке собирали - из чего придется", - мельком подумал Ким и улыбнулся.
Он жил уже четвертую жизнь - двести сорок восемь лет от первого
рождения и немногим больше тридцати от последнего - и каждый раз, меняя
износившийся организм, до мельчайших деталей воссоздавал и свою не очень
удачную телесную оболочку. Его приверженность к традиционной биоформе
другие Импровизаторы считали чудачеством, прихотью мастера, потому что
любая стабильность в изменяющемся мире всегда стоит немалых усилий,
гораздо проще придумать себе тело более современное и удобное для работы.
Он знал, что начинающие Импровизаторы охотно выращивают массу
дополнительных органов чувств, дублируют сердечно-сосудистую систему,
объясняя все эти приготовления будущими трудностями. Как же, им предстоит
воистину божественное занятие - находить безнадежные, потенциально
непригодные к самозарождению жизни миры и пробуждать их, оплодотворять
сначала устойчивыми органическими соединениями, затем... Словом, каторжный
труд генного проектировщика, обученного методам формирования материальных
структур при помощи психополя. Всяческие эксперименты с собственным телом
Ким считал баловством, пустой тратой сил и времени. По этому поводу он
как-то бросил фразу, ставшую впоследствии крылатой: "Настоящий
Импровизатор должен быть консервативнее природы; ей что, матушке, она
могла экспериментировать миллионы лет, у нас же есть сроки и осознанная
цель".
...Лес дымился свежей зеленью. Его наполняли бесчисленные шорохи и
сдержанное движение: деревья разматывали свитки огромных листьев, готовясь
с первыми лучами Звезды собирать драгоценную энергию.
Он потянулся, заложил руки за спину. И тотчас, как было уже не раз, в
них ткнулась острая холодная мордочка.
- Это ты, Одноушко Мокрый Нос? - спросил Импровизатор, не оборачиваясь.
- Выспался, разбойник?
Из-за отрогов Сумрачных гор уже пролились первые ручейки зари. На
какой-то миг он вдруг почувствовал то ли приступ досады, то ли
прикосновение скуки. Та же бессонница, сгоняющая ни свет ни заря с
удобного ложа, тот же рыжий одноухий пес, скорее даже волк - животное
ласковое, однако постоянно не ладящее со своими соплеменниками по стае.
"Не загрустил ли ты, старче? - спросил себя Ким. - Может, тебе надоел
этот Рай, а? Может, тебя потянуло к людям? В толкотню, беготню, когда
локоть - в бок, когда в затылок друг другу дышишь. Иначе откуда бессонница
и суета мыслей? Почему вдруг самое дорогое - плоть от плоти твоей -
становится постылым и чужим? Но нет. Ты просто обленился. Ты забыл, что и
Рай надо совершенствовать. Тебе наконец пора заняться делом".
Импровизатор вспомнил сегодняшнюю ночь и прикрыл глаза, наслаждаясь
отрывками видений-воспоминаний, таких ярких, будто все повторялось вновь и
наяву, а не в памяти.
...Он дунул на "подсолнух" - желтый здоровенный цветок, который создал
специально для освещения, - и живой ночник погас.
- Почему ты дрожишь? Тебе холодно? Не надо так много купаться перед
сном.
- Нет, Кимушка. Мне хорошо... с тобой. Только мне чуть-чуть страшно.
Скоро, наверное, придут ветры. Я чувствую их приход.
- Глупенькая. Чем они нам помешают?
- Я не боюсь ветра. Но он приходит, когда приближается Звезда. Она
становится тогда огромной, косматой...



Назад